Париж. Кофе. Круассан.

[elporfolio]

кофе в Мадриде стоит 1.20. Если с молоком, то 1.30. Он везде так стоит, кроме разве что Старбаков и заказываешь его автоматически, в меню не глядя. В Париже кофе стоит 2.40, а бездумно заказав «с молоком», обнаруживаешь что с молоком – 4.20. Евро. Упившись кофе перешли на грог. Тоже на автомате. Ну сколько может стоить простой грог, в конце концов? Простой грог, как оказалось стоит 5.20. Дороговато, но ладно. Так что следующий грог мы снова заказали не глядя в меню и влетели на 7.50.

Казалось бы – проснувшись утром в Париже, пойти в кафе и выпить кофе с круассаном - что может быть естественней? А вот фигвам. В Мадриде, скажем, может быть дождь и град, праздники и аресты, но газетные киоски и кафе работают всегда, не взирая ни на кто. Любой мадриленьо может утром выпить свой богом данный кофе, листая гарантированный ему конституцией «Эль Паис» или даже шире - «Эль Мундо» вприкуску со свежим круассаном. В Париже же, за круассан к кофе, как оказалось, нужно бороться.

Пнд. Встали, идем к Сене, расслабленно ища любое первое кафе. Один квартал, второй, третий – все закрыто. Несколько удивлены. Где-то уже рядом с Пантеоном наконец-то увидели нечто открытое. Забегаловка была странноватой. В витрине висели два самодельных плаката – один сообщал о том сегодня Париж радостно встречает героя-освободителя генерала Руайабля, над текстом была фотография генерала верхом на танке, под текстом дата – 14 мая 1944 года. Второй плакат информировал о грядущем выступлении в данном кафе профессора дипломатии Брабляубля. Многоуважаемый профессор должен был услаждать публику игрой на флейте. Посреди кафе стоял холодильник, по периметру все столы были завалены историческими трудами типа «Сражение при Мецце», а за стойкой стоял старичок как две кепки похожий на покойного Филиппа Нуаре. Ему что-то неторопливо рассказывал по-испански другой старичок. Мы заказали три кофе и круассаны. Нуаре ответил что кофе нам даст, а вот круассан у него остался только один. После этого он замолчал, судя по всему раздумывая – достойны мы того, что бы делится с нами этим сокровищем или нет? Решив, что рылом не вышли, посоветовал сходить за угол, там, мол, булочная. Я сходил – булочной не нашел – после этого он нам все-таки отдал свой круассан. Может он просто хотел узнать – что там за углом? Круассан был вкусный, но слегка подсохший.

Втр. Встали, идем параллельно к Сене, зашли в первое кафе «круассаны есть?». Круассанов нет. Вышли, идем, зашли, «круассанов нет?». Их нет. Вышли – зашли. Тут, слава нотр даме!, круассаны есть. Правда два последних, но они есть.

Срд. Встали, идем перпендикулярно к Сене, зашли в первое кафе, с порога злобно спрашиваем: «круассанов нет?». Круассанов нет, но девушка любезно готова за ними сбегать в гастроном напротив. Черт с тобой, беги.

В чтв. мы наплевали на все приличия, зашли по пути в булочную и в кафе пришли уже со своими круассанами и с вызовом их съели, макая в кофе, шурша кульком и громко чмокая. Вызов наш оценен не был. Судя по всему, здесь так и принято - со своими калачами в пивную ходить.